-- Ну, уж нет, не пущу, -- сказала она, смеясь.
-- Пустите меня, Надежда Никифоровна, -- сказал я, полуплача и, все-таки, требовательно.
Она смутилась от моей настойчивости и растерялась на мгновенье. Я пошел по столовой и выйдя в коридор, снял пальто.
-- Миша, ну поди же сюда, -- крикнула мать.
Я вошел и сел за стол. Мать налила мне чаю.
Прежде чем налить себе в блюдечко, я посмотрел на Надежду Никифоровну.
Она встретила мой взгляд благосклонной и снисходительной улыбкой опушенных длинными ресницами глаз и, как бы невзначай, отвела их от моего насупленного и упорного взгляда.
Источник текста: Перевал: Сборник. М.; Л. Круг. 1926. Сб. 4