{Так в подлиннике.}.
Показание товарища моего Ротмистра Ивашева Адъютанта совершенно справедливо.
Страшась укоризны не чистосердечия котораго уверяю что не достоин ибо все {Слово "все" написано дважды.} || (л. 56) что знаю, помню и не помню, все излил. Дабы еще более удолить всякое сумнение ежели Полковник Пестель покажет что он мне дал препоручение собрать une garde perdue я соглашусь. Но не могу без клеветы на себя и на других сказать чтобы я действовал для сего и кому нибудь предлагал вступление в оную шайку.
Несколько раз между собою разговаривая всякой себя испытовал в состоянии ли он сделать для отечества необходимое какое нибудь смертоубийство и всег[д]а находили что некто из нас не в силах сего учинить и не для того рожден.
Противу такой суммы моих преступлений ничего я не могу сказать в свою пользу кроме одной веши, которой я чувствую всю ничтожность: 1-е. что я {Далее зачеркнуто: "был".} при возстановления общества был из младших членах и никогда ни чего не говорил а слепо принимал все что другия оправдывали. 2-е. И что при конце 1825 года невзирая на увещевания и прозьбы свицких офицеров я решительно просился через Пушкина 1-го об освобождение моего от моей должности и хотел быть просто с ними членом {Далее зачеркнуто: "Я сие уже показал в моих ответах, и все они могут сие свидетельствовать".}. || (л. 56 об.) Я сие уже показал в моих ответах и все сии Господа свицкия офицеры могут свидетельствовать о правде моем показание {Так в подлиннике.}.
Я почитаю себя обязанным объявить что свицкой офицер Пушкин 2-й котораго я истинно принял, никогда ни какаго действие для Общества не учинял и только одно имя его и разговоры обшия были известны обществу.
Лейб Гвардии Гусарскаго полка Штабс
Ротмистр Князь Барятинской {Ответы написаны А. П. Барятинским собственноручно.}
Генерал Адьютант Чернышев || (л. 57)