На тайный зов сердечных мук,
На мысль заветную о славе, о свободе
Из уст его неясный звук
Летел в ответ при солнечном восходе.
Он непонятен был, но жрец
Умел молящимся открыть его значенье,
И шёл на родину пришлец,
Покинув грусть, забыв своё сомненье.
Прошли века, не пал колосс:
Угрюм и дик, стоит недвижно он в пустыне...