Собрав их всех в Любеке, Шлитт намеревался отплыть с ними в Россию, но иноземные купцы и дворяне не захотели этого допустить. Союз немецких купцов — Ганза, которому принадлежала власть в Любеке, арестовал Шлитта; ганзейцев поддержали и крестоносцы. Они заявили, что в Россию нельзя пускать мастеров, что Россия и так приобрела исключительную силу и влияние, не надо открывать свободный доступ в нее для западных мастеров и ремесленников, чтобы она не сделалась еще сильней и могущественней. Почти десять лет просидел Шлитт в тюрьме за свою попытку выполнить поручение Ивана IV. Спутники его рассеялись, и лишь некоторые из них добрались до Москвы.
Но если первая попытка найти книгопечатников и не дала результата, то погибнуть эта идея уже не могла; она поддерживалась самой жизнью, возросшими потребностями государства. Иван IV находит книгопечатников внутри страны.
Глава четвертая
Московский Печатный двор
У кого же учились своему искусству первые русские книгопечатники? С тем же успехом можно было бы спросить, кто обучил мастерству первого портного, первого столяра и так далее.
Назревшая необходимость сама вызвала к жизни печатное мастерство.
Издавна славились своим искусством русские резчики по дереву. Тонко и чисто вырезали они самые сложные узоры. В торговых рядах уже продавались и картинки, тиснутые с таких узорных досок. Ювелирное искусство также не уступало лучшим европейским образцам. Здесь, между прочим, содержались предпосылки и для книгопечатания, ибо для начала главным было вырезать и изготовить хороший шрифт.
До нашего времени дошли рукописные книги в переплетах, сделанных еще до введения книгопечатания на Руси. Крышки этих переплетов украшены сложными штампованными орнаментами. На одном из переплетов имеется даже тисненная надпись вязью. От вырезывания штампов для этих узоров и надписей можно было сделать следующий шаг к изготовлению отдельных букв.
Наконец, столетие существования печатной книги на Западе также не могло не сказаться и на Руси.