При Петре I, в 1703 году, появилась в России первая печатная газета «Ведомости». В 1708 году древний славянский шрифт был заменен новым, легким для чтения русским шрифтом. Петр сам утверждал проект нового шрифта и вносил в него поправки.
Петр содействовал также широкому созданию и печатанию светских книг самого разнообразного содержания — от учебников и трудов по математике, географии, истории, до переводов древнегреческих писателей (басни Эзопа и другие) и занимательных повестей для легкого чтения.
Даже это краткое перечисление характеризует, какой толчок был дан введением книгопечатания, показывает исключительное значение его для культурного развития страны, а тем самым подчеркивает и значение деятельности Ивана Федорова, первого русского книгопечатника, сумевшего своим исключительным мастерством обеспечить успех нового дела, сразу поставить его твердо на ноги.
Продолжала существовать и действовать также острожская типография. Константин Острожский выделил из нее часть и отправил в Киев, где до того книгопечатания не было. Таким образом, первая киевская типография также оказывается связанной с именем Федорова: в ней употреблялись шрифты и принадлежности, созданные первопечатником. Затем Острожский выделил часть печатного оборудования и основал третью типографию при Дерманском монастыре.
Львовская типография Ивана Федорова была выкуплена через несколько лет из залога у ростовщика и снова начала действовать.
Так продолжало давать плоды дело рук Ивана Федорова, первопечатника.
Его деятельность оказала влияние не только на дальнейшее развитие русского книгопечатания, но и на книгопечатание западное. Исключительная красота и художественность его шрифтов вызвали подражание в ряде западных изданий, например, в книгах славянской печати в Сербии и Болгарии.
Церковники с самого начала встретили введение книгопечатания враждебно. Отношение митрополита Макария к книгопечатанию уже тогда не находило поддержки среди попов.
Сочувствие главы русской церкви Макария вытекало из самой церковной политики митрополита, его стремления к централизации церкви, подчинению ее московскому руководству; этого он думал достигнуть, в числе других мероприятий, и централизацией производства книг для церквей и для религиозного чтения.
Однако впоследствии церковники, и высшие и низшие, поняли, что книгопечатание, это мощное орудие распространения просвещения, не укрепляет, а подрывает господство церкви и религии. Церковники оказались злейшими врагами не только светской, научной, просветительной книги; они стали бояться распространения даже церковных книг. В начале XIX века митрополит Платон горевал о введении книгопечатания в Москве: «И так, печатанием книги в лучшее пришли совершенство, а через печатание умножением их, особливо в нынешнее время, больше ли пользы или вреда произошло, решить трудно». Как известно, «в совершенство пришли» церковные книги, в которых перед печатанием исправлены были описки и т. п. Значит, митрополит здесь говорит как раз о церковных книгах и сокрушается именно об их размножении.