Пробѣгая иногда отъ скуки поскладамъ всякую всячину, и находя имена дѣйствующихъ лицъ въ какой либо повѣсти, означенные точечками и съ проточинами, сержусь незная самъ на кого, браню и мысленно кормлю оплѣухами, а какъ разжую послѣ смыслѣ, и разсмотрю обстоятельства тайны, тѣми точечками сокрываемой, жалѣю тогда о невмѣстномъ моемъ любопытствѣ.
Предпріятое теперь мною описанье Дикой Европеянки, будетъ наполнено такими же въ нѣкоторыхъ мѣстахъ знаками; и какъ всѣ по
<скан страницы 2 нечитаем>
ее зарѣжъ, а я прогоняя мою скуку, начинаю клеить въ моей сказочкѣ все точь въ точь, какъ слышалъ отъ одного проѣзжаго стародавнаго моего драгунскаго камрата.
Въ смутные времена П..... когда внутреннія толпы Гайдамаковъ {Мятежниковъ или разбойниковъ.} раздирали спокойствіе тысячи невинныхъ семействъ, многіе ища своего спасенія убѣгали въ ущелія горъ, въ не проходимыя мѣста, и къ самую отдаленность дремучихъ лѣсовъ, обиталища ужаса и смерти! но и тамъ преслѣдуемы извергами своего отечества, лишались иные безъ всякой пощады жизни.
Состраданіе Сѣверной повелительницы, внемля стонамъ страждущаго человѣчества, посредствомъ не побѣдимыхъ ея воиновъ истребило тѣхъ алчущихъ волковъ.
Посреди то самыхъ шаговыхъ преслѣдованій, въ одинъ лѣтній, ясный и жаркій день, слѣдуя съ командою, показалась въ переди съ полъ версты руской, по большой дорогѣ пыль столбомъ, и какъ мнѣ извѣстно было отъ поселянъ, что шайка разбойниковъ предъидущихъ, неболѣе какъ въ числѣ ста человѣкъ состояла, то оставя вахмистра съ драгунами, приказавъ слѣдовать за мною полнымъ шагомъ, самъ съ козаками пустился за оными въ разсыпную атаку, разбойники неожидая таковыхъ къ себѣ гостей, а болѣе нелюбя пиковыхъ гостинцовъ разбѣгались какъ зайцы, оставя дватцать восьмъ своихъ убитыхъ, и раненыхъ въ погони, двѣ брики, съ разными запасами, и одну покрытую, но съ чемъ? о звѣрство!
Здѣсь я остановлюсь на нѣсколько времени, о сю пору отъ одного воспоминовенія содрагаюсь, и чуть владѣю собою, а тогда!
Какъ могу изобразить картину, картину жалости мерзости и поруганія! женщина цвѣтущихъ лѣтъ, Граціи подобная, лежа утопающая въ собственной крови, съ сомкнутыми отъ изнеможенія глазами, не имѣла даже силъ жалѣть о похищенной насильственно нѣсколькими варварами чести, трое дѣтей отъ двухъ до семи лѣтѣ съ завязанными назадъ ручоночками, съ запекшеюся на губахъ черною смагою отъ жару и жажды почти безъ движенія оную представляли.
При такомъ видѣ оцепенѣвъ отъ ярости, не зная что начать, мстить нѣкому; довольствовался по крайнѣй мѣрѣ тѣмъ, что случай благопріятствовалъ мнѣ подать вспомоществованіе нещастнымъ.