От этих упреков паря душа везира в пятки ушла. Только и сумел он выговорить:
- Эх, падишах мой, султан мой, совсем потерял я голову, сам уж рассуди все по царской строгости.
- Тогда суд будет такой,- сказал царь:- Всех трех твоих дочерей-красавиц вместе с егетом повесить на одной виселице!
Везиру ничего не осталось делать, как покорно склониться перед царем. Тут же снарядили конных гонцов и вестников, и те по всему городу объявили царский приказ:
- Спешите на майдан! Все до одного спешите на майдан!
Народ заполнил все улицы и переулки и сплошным потоком потянулся на площадь перед дворцом царя. Один Мансур ничего не слышал и остался в своем магазине. Но вскоре и за ним явились два стражника и повели его на площадь.
Когда Мансур под стражей проходил перед дворцом, на балконе которого сидел царь со своими везирами и приближенными, его заметила в окно царица… Ай-яй, такого красивого егета собираются повесить. А ведь лицом, осанкой и всей статью он удивительно напоминает самого царя, когда тот был еще молодым',- подумала она и выбежала на улицу. Остановила конвойных, встала перед Мансуром и начал расспрашивать:
- Какой грех ты совершил, прекрасный егет? Пропадешь ведь напрасно совсем молодым. Откуда ты родом, где твои родители?
Только теперь Мансур понял, что его повели на казнь, но не проронил ни слова, только повернул голову в сторону и стал глядеть куда-то вдаль. Тогда царица снова встала перед ним и снова начала допытываться, кто он такой: какого отца и какой матери сын. Видя настойчивость и участие незнакомой женщины, Мансур поднял голову, посмотрел ей в глаза и ответил:
- Апай, если я и умру, никто по мне не станет проливать слезы. У меня никого нет. Родители мои были странниками. Когда я появился на свет, они оставили меня в одной деревне у старика со старухой и с тех пор, видно, забыли о своем сыне. Возможно, их уже и в живых нет. Не то вспомнили бы про меня и отыскали…