— Конечно.
В продолжении часа слушали мы пение англичанки; голос гадкий, но метода! Я никогда не слыхала, чтобы так пели.
Стены той комнаты, где мы сидели, увешаны портретами известнейших артистов, с самыми сердечными посвящениями.
Наконец, бьет четыре часа, англичанка уходит; я чувствую, что дрожу и теряю силы.
Вартель делает мне знак, означающий: войдите! Я не понимаю.
— Войдите же, — говорит он, — войдите!
Я вхожу в сопровождении моих двух покровительниц, которых я прошу вернуться в маленький зал, потому что они меня стесняют, и действительно мне очень страшно.
Вартель очень стар, но аккомпаниатор довольно молод.
— Вы читаете ноты?
— Да.