На станциях в буфете очень чисто, так что я выходила часто.
Мои соотечественники не возбуждают во мне никакого особенного волнения или того восторга, какой я испытываю, когда снова вижу знакомые места; но я чувствую к ним симпатию и мне приятно быть с ними.
И потом, все так хорошо устроено, все так вежливы, в самой манере держать себя у каждого русского столько сердечности, доброты, искренности, что сердце радуется.
Дядя явился сегодня будить меня в десять часов.
Здесь топят локомотивы дровами, что избавляет от ужасающей угольной пыли. Я проснулась совсем чистая и весь день то болтала, то спала, то смотрела в окно на нашу прекрасную русскую равнину, напоминающую окрестности Рима.
В половине десятого было еще светло. Мы проехали Гатчину, древнюю резиденцию Павла I, которого так преследовали при жизни его блестящей матери; вот мы, наконец, в Царском Селе и через двадцать пять минут будем в Петербурге.
Я остановилась в отеле «Демут», в сопровождении дяди, горничной, негра и многочисленного багажа и — с 50-ю рублями в кармане. Что вы на это скажете?
Пока я ужинала в довольно просторной гостиной без ковра и без живописи на потолке, вошел дядя.
— Знаете ли кто здесь, у меня? — спросил он.
— Нет, а кто?