Меня повели довольно далеко.
— Это для того, чтобы возбудить в тебе аппетит.
Я жаловалась на усталость и уверяла, что боюсь травы, где есть змеи и другие «дикия животныя».
Отец и дочь оба сдержанны. Если бы не было княгини, Мишеля и Паши, было бы гораздо лучше.
Он усадил меня рядом с собою, чтобы видеть гимнастические штуки Мишеля, который изучал гимнастику в цирке; он следовал за цирком даже на Кавказ из любви к молодой наезднице.
Как только я пришла к себе, я вспомнила фразу отца, сказанную случайно или нарочно и, преувеличивая ее значение в моем воображении, я села в угол и долго плакала, не двигаясь и не моргая глазами, но упорно рассматривая цветок на обоях. Я была поражена, встревожена, и отчаяние мое доходило до равнодушия.
Вот в чем дело. Говорили об А. и спрашивали меня о нем. Против обыкновения, я отвечала сдержано и не распространялась о моих победах, представляя предполагать или отгадывать, и отец заметил с большим равнодушием:
— Я слышал, что А… женился три месяца тому назад.
Придя к себе, я не рассуждала — я вспомнила эти слова, легла и лежала ничего не понимая и чувствуя себя несчастной.
Я взглянула на его письмо: «Мне необходимо утешение слова от вас», — эти слова взволновали меня, и я чуть, было не начала обвинять себя.