С утра я была у окна, чтобы ни на минуту не терять из виду Римскую Кампанью.
Зачем не умею я высказать все то прекрасное, что она мне внушает и что так многие уже столько раз и так прекрасно высказали!
Я так занялась узнаванием мест!.. Начало нашего поезда уже было под стеклянной крышей станции, а я все еще искала крышу San Giovani de Laterano.
Мы остановились в том-же отеле, в том же помещении. Я взошла на лестницу и оперлась на шар в углу перил, как опиралась на него в другой памятный вечер.
Я взглянула с досадой на выходную дверь и заняла комнату, обитую красным дама, поверите ли? с мыслью о Пьетро.
1877
Ницца. Среда, 17 января. Когда же я узнаю, наконец, что такое эта любовь, о которой так много говорят?
Я бы любила А… но я его презираю. Ребенком я любила до экзальтации герцога Г… Я любила его за богатство, знатность, за его эксцентричность и благодаря моему воображению, не знавшему границ.
Вторник, 24 января. Вчера вечером у меня был припадок отчаяния, доходивший до стонов и побудивший меня потопить в море столовые часы. Дина побежала за мною, опасаясь какого-нибудь мрачного намерения, но дело касалось одних только часов. Эти часы были бронзовые с изображением Павла без Виргинии, удившим в хорошенькой шляпе. Дина пришла ко мне; часы, кажется, очень забавляют ее; я также много смеялась.
Бедные часы!