— Она это сказала, эта дама?
— Ну да, и очень серьезно.
— Отлично, вы можете сказать ей, что через три месяца, — три месяца не слишком много, — через три месяца вы сделаете ее портрет en face, en trois quarts или в профиль, одним словом, как ей будет угодно, и недурной портрет, понимаете? Похожий и недурно написанный. Ну, вот она увидит. Через три месяца, — и если я говорю это здесь и так, что все здесь присутствующие могут меня слышать, это значит, что я говорю не нечто необыкновенное, но нечто верное.
Это собственные его слова, сказанные с южным акцентом, который даже двадцать лет жизни в Париже не могли совершенно изгладить, — и тем лучше. Я очень люблю южный акцент.
Суббота, 13-го октября. По субботам в мастерскую приезжает художник Тони Робер-Флери, написавший картину Последний день Коринфа, которая куплена государством и помещена в Люксембурге. Кроме того первые художники Парижа время от времени приезжают давать нам советы.
Я начала в прошлую среду, а в субботу на той неделе он не был, так что для меня это было в первый раз. Когда он подошел к моему мольберту и хотел высказать свои замечания, я прервала его:
— Извините… но я начала только десять дней тому назад…
— Где вы рисовали прежде? — спросил он, смотря на мой рисунок.
— Да нигде.
— Как нигде?