Что бы это было, если бы я стала отчаиваться из-за всего, чего мне не хватает, чего у меня нет.
В настоящую минуту я склонна думать, что я существо непонятое. Это самое ужасное из всего, что только можно о самом себе подумать.
Сто тысяч притязаний, из которых ни одно еще не имеет оправдания! Это тоже, что биться головой об стену… в результате одни синяки.
Вторник, 12 марта. Когда я думаю о Пинчио, который теперь окончательно пропал, у меня сердце сжимается.
Я очень любила его и эта потеря для меня почти то-же, что смерть Валицкого.
Особенно когда я подумаю, что это маленькое животное теперь в чужих руках, что оно скучает обо мне и что я больше не увижу его маленькой мордочки и его необыкновенных черных глаз и носика… Ну, вот, я уж и плачу…
О, шут возьми! Я думаю, право, что предпочла бы видеть С. или не знаю кого еще раненым, больным, на том свете, чем лишиться моей собачки, которая так любила меня. Я чувствую искреннюю печаль, и мне дела нет до всего остального.
Суббота, 16 марта. Я, право, люблю свое занятие и счастлива сознанием, что с каждым днем убеждаюсь в этом все более и более.
— С некоторого времени, — сказал мне сегодня утром Робер-Флери, — образовалась какая-то граница, которой вы не можете перешагнуть — это нехорошо! С такими действительно серьезными способностями, как ваши, вы не должны затрудняться такими пустяками; тем более, что вы обладаете всем, что дается действительно трудно.
Я и сама отлично знаю это! Надо бы поработать над портретом дома, а тут эта вечная домашняя суета!.. Но это более не должно смущать меня, я не хочу. С. ничего не даст мне, тогда как живопись даст мне нечто существенное.