Республиканцам ставят в вину то обстоятельство, что между ними встречаются разные негодяи, а укажите-ка мне нацию, где бы их не встречалось? Если бы вся Франция стала легитимисткой или империалисткой, — неужели все граждане так-таки и были бы члены без пятен…
Однако, доброй ночи, я забалтываюсь, потому что тороплюсь на всех парах…
Среда, 12 июня. С завтрашнего дня я снова принимаюсь за работу, почти заброшенную с субботы; я чувствую угрызения совести и завтра все войдет в свою колею. Для моих дел мне будет достаточно вечеров…
Руэ очень удивил меня во многих отношениях. Во-первых — своей молодостью, бодростью; я воображала его важным, медлительным, чуть что ни дряхлым; а он выскочил из кареты, подал руку, расплатился с извозчиком, живо взбежал на подъезд: и потом занялся своим образом мыслей. Полуобразование, сказал он, ведет только к отрицанию всяких авторитетов. Он проповедует благодеяние невежества (утверждая в то же время, что этот вопрос очень трудно решить) и настаивает на том, что журналистика — настоящий яд, бросаемый в среду народа…
Представьте же себе, с каким любопытством я его рассматривала и слушала — вице-короля! Но я не собираюсь выкладывать вам здесь свои заключения, во-первых, потому что я его недостаточно видела для этого, а во-вторых — потому, что я просто не расположена к этому сегодня вечером. Он рассказал нам много интересного — о покушении на нашего Государя в 1867 г., потом еще много говорил о нашей царской фамилии; спрашивал меня, знаем ли мы Великого Князя. Я конечно держала себя с главой бонапартистов, как истая православная.
Я даже сама не могу надивиться на свои тонкие любезности и свой такт. Гавини и барон, казалось, вполне одобряли мое поведение, и сам Руэ был доволен, но… все это какой-то подмоченный фейерверк!!!
Разговор шел о голосовании, о законах, о брошюрах, о приверженцах и изменниках — и все это в моем присутствии. Слушала ли я? О, еще бы. Передо мной точно двери в рай открывались. Я выразила однако мнение, что женщины не должны были бы ни во что вмешиваться, потому что кроме зла ничего не могут причинить, благодаря своему неумению отделаться от пристрастия.
Я сожалею о том, что я женщина, а Руэ — о том, что он мужчина. У женщин, сказал он, нет таких тревог и неприятностей, как у нас.
— Позвольте мне вам заметить, что и у тех, и у других их одинаково. Только хлопоты мужчин доставляют им почесть, славу, популярность, а хлопоты женщин — ничего не приносят.
— Так вы думаете, сударыня, что наши неприятности всегда вознаграждаются таким образом?