Вчера я думала об этих божественных строках и перечла их с энтузиазмом; с таким-же энтузиазмом, как в детстве; я не предвидела, что они пригодятся мне сегодня.
Сделала свое завещание и положила в конверт со следующим адресом; Господину П. Башкирцеву. В Полтаву. В собственные руки. В Россию.
С. остался. Сначала это была простая болтовня. Тетя не покидала меня, она надоедала мне, я села за рояль, и он сказал мне вещь, от которой я похолодела: его сестры женят его, но он не любит той, на которой женится.
— Тогда не женитесь, поверьте мне, это безумие.
Потом мы играли в карты, в дурачки, любимую игру русских лакеев.
— Вы женитесь на m-me Б.? — написала я ему на лежавшей тут-же тетради.
— Нет, она еще старше, — отвечал он мне таким-же способом.
Мы исписали шесть страниц подобными фразами; их было бы интересно сохранить.
Он меня любит, он меня обожает, и все фразы вертелись около этого жгучего предмета.
Я запрещаю ему шутить; он отвечает, что это я смеюсь над ним. Тетя время от времени говорит, что я сумасшедшая, что мне пора спать, а я ей отвечаю, что я больна и скоро умру.