И вот увидите, что я буду пророком:
Я умру, но не сейчас. Сейчас, это положило бы конец всему, и это было бы слишком хорошо.
Я буду влачить свое существование с постоянными насморками, кашлями, лихорадками и всем прочим…
Понедельник, 4 октября. Я просила нот для мандолины у моего неаполитанского профессора; и вот его ответ.
Я сожалею это письмо за его итальянский стиль, хотя оно и от простого смертного. Признаюсь, я очень люблю цветистый язык.
Но стиль этот надо предоставить итальянцам, у других он смешон. О, Боже! когда же мне можно будет ехать в Италию?
Как все бесцветно после Италии! Никто и ничто так меня не волновало, как воспоминание об Италии.
Почему же я не еду туда теперь же? А живопись? Разве я достаточно сильна, чтобы не заблудиться без руководителей? Я не знаю.
Нет. Я останусь эту зиму в Париже; в Италии я проведу масленицу; зиму 1881 и 1882 буду в Петербурге. Если я не найду в Петербурге богатого мужа, я вернусь или в Париж или в Италию от 1882 до 1883. Тогда я выйду за человека с титулом, с 15 000 или 20 000 франков годового дохода, который с удовольствием возьмет меня с моими доходами.
Разве это не благоразумно дать себе три года для поисков прежде чем сдаться на капитуляцию?