— Нет, — сказал он, глотая — как кажется — слезы, — я теперь спокоен; но была минута… Господи! Не доводите меня до такого безумия, отвечайте мне, скажите что-нибудь.
— Все это — глупости.
— Да, может быть глупости молодости. Но я не думаю: никогда я не чувствовал того, что сегодня, теперь, здесь. Я думал, что с ума сошел.
— Через месяц я уеду, и все будет забыто.
— Я поеду за вами повсюду.
— Вам не позволят.
— Кто же мне может помешать? — воскликнул он, бросаясь ко мне.
— Вы слишком молоды, — говорю я, переменяя музыку и переходя от Мендельсона к ноктюрну, более нежному и более глубокому.
— Женимся. Перед нами такое прекрасное будущее.
— Да, если бы я захотела его!