— Завтра, — говорит Пиетро по прошествии нескольких минут, — я уезжаю.
— Куда?
— В Террачину. Я думаю остаться там восемь дней.
— Его посылают туда, — шепчет мама по-русски.
Я так и думала; но что за стыд! Хоть плачь от бешенства!
— Да, это неприятно, — отвечала я.
О, гадкий поп! Понимаете ли вы, до чего это унизительно!
Разговор на этом останавливается. Мама до того оскорблена, до того взбешена, что ее головная боль усиливается, и ее уводят в ее комнату. Дина удаляется еще прежде. Все как-будто молча сговорились оставить меня с ним наедине, чтобы добиться истины.
Оставшись одна, я приступила храбро, хотя не без некоторой внутренней дрожи.
— Зачем вы уезжаете? Куда вы едете?