Я стараюсь уверить себя, что А. очень шикарен, но когда я вижу его вблизи, он кажется мне еще менее значительным, чем он, быть может, есть на самом деле.
Что за печальный день! Я начала портрет Колиньон на фоне голубого занавеса. Он уже набросан, и я очень довольна собой и своей моделью, потому что она очень хорошо позирует.
Я отлично знаю, что А. еще не может написать мне, и однако я беспокоюсь. Сегодня вечером я люблю его. Хорошо ли я поступаю, приняв его предложение? Пока будет продолжаться любовь -- это хорошо, а потом?
Боюсь, что золотая посредственность заставит меня когда-нибудь повеситься от бешенства! Я рассуждаю и спорю, как будто полная хозяйка в этом положении вещей. О, ничтожество из ничтожеств!
Ждать? Чего ждать?
А если ничто не придет? Ба! С моей физиономией всегда можно найти, и доказательство... это то, что мне едва шестнадцать лет, а я уже два с половиной раза могла сделаться графиней. Я говорю "с половиной" относительно Пьетро.
Среда, 24 мая. Сегодня вечером, уходя, я поцеловала маму.
-- Она целует, как Пьетро,-- сказала она, смеясь.
-- Разве он тебя целовал? -- спросила я.
-- А тебя он целовал? -- сказала Дина, смеясь, думая, что говорит самую невозможную вещь и заставляя меня почувствовать сильное раскаяние, почти стыд.