Я совсем не была голодна. Пора было ехать в театр, который находится в саду, как и ресторан.
Я предложила сначала погулять. Примерный отец бросился между мною и Грицем и, когда пора было идти в театр, он с живостью предложил мне руку. Вот настоящий отец -- честное слово, как в книжках.
У нас огромная ложа первого яруса, обтянутая красным сукном, против губернаторской.
Князь привез букет, он целый день делает мне признания и получает в ответ: "Уйдите, пожалуйста!" или "Вы -- олицетворение фатовства, кузен!".
Народу немного, и пьеса незначительная. Но в нашей ложе было много интересного.
Паша странный человек. Искренний и откровенный до ребячества, он все принимает за чистую монету и говорит все, что думает, с такою простотой, что я готова подозревать, что под этим добродушием скрывается дух сарказма.
Иногда он молчит десять минут и, если заговорить с ним, он как будто пробуждается от сна. Если улыбнуться на его комплимент и сказать: "Как вы любезны!" -- он обижается и уходит, бормоча: "Я совсем не любезен, я говорю это потому, что так думаю".
Я села впереди, чтобы польстить самолюбию отца.
-- Вот,-- говорил он,-- вот теперь я в роли отца. Это даже забавно. Ведь я еще молодой человек!
-- А, папа, так вот ваша слабость! Хотите быть моим старшим братом, и я буду называть вас Константином? Хорошо?