-- В таком случае дайте мне шинель, а то мне будет холодно.
Он укутал меня в шинель, и я начала рассказывать о Риме, о заграничной жизни, о светских удовольствиях, старалась доказать, что нам было там хорошо, говорила о г-не Фаллу, о бароне Висконти, о папе. Я заговорила о полтавском обществе.
-- Проводить жизнь за картами... Разоряться в глуши провинции на шампанское в трактирах! Погрязнуть, заплесневеть!... Что бы ни было, всегда следует быть в хорошем обществе.
-- Ты, кажется, намекаешь на то, что я в дурном обществе,-- сказал он, смеясь.
-- Я? Нисколько! Я говорю вообще, ни о ком особенно.
Мы договорились до того, что он спросил, сколько может стоить в Ницце большое помещение, где можно было бы устраивать празднества.
-- Знаешь,-- сказал он,-- если бы я поехал туда на одну зиму, положение бы совсем изменилось.
-- Чье положение?
-- Птиц небесных,-- сказал он, смеясь, как будто чем-то задетый.
-- Мое положение? Да, правда. Но Ницца неприятный город... Отчего бы вам не приехать на эту зиму в Рим?