-- Из чего вы это заключаете?
-- Из вашего характера; вы можете любить только по капризу... Сегодня -- человека, завтра -- платье, послезавтра -- кошку.
-- Я в восторге, когда обо мне так думают. А вы, мой милый брат, были когда-нибудь влюблены?
-- Я вам говорил. Я вам говорил, и вы знаете.
-- Нет-нет, я говорю не о том,-- сказала я с живостью,-- но прежде?
-- Никогда.
-- Это странно. Иногда мне кажется, что я ошибаюсь и что приняла вас за нечто большее, чем вы есть.
Мы говорили о безразличных вещах, и я ушла к себе. Вот человек... Нет, не будем думать, что он прекрасный -- разочарование было бы слишком неприятно. Он признался мне, что будет солдатом.
-- Для того, чтобы прославиться, говорю откровенно.
И эта фраза, сказанная из глубины сердца полузастенчиво, полусмело и правдивая, как сама правда, доставила мне огромное удовольствие. Я, может быть, преувеличиваю свои заслуги, но мне кажется, что прежде честолюбие было ему незнакомо. Я помню, как его поразили мои первые слова о честолюбии, и когда я говорила однажды о честолюбии во время рисования, он вдруг встал и начал шагать по комнате, бормоча: