Отец не переставал сердиться. Я же гуляла по станции, как у себя дома. Паша держался в стороне и не спускал с меня глаз.
В последнюю минуту заметили, что не хватает одного пакета; поднялась суматоха, начали бегать во все стороны. Амалия оправдывалась, я упрекала ее в том, что она дурно исполняет свои обязанности. Публика слышала и забавлялась, а я, видя это, удвоила мое красноречие на языке Данте. Меня это занимало особенно потому, что поезд ждал нас. Вот что хорошо в этой непривлекательной стране: тут можно царствовать.
Дядя Александр, Поль и Паша вошли в вагон, но раздался третий звонок, и все столпились вокруг меня.
-- Поль, Поль,-- говорил Паша,-- пусти меня, по крайней мере, проститься с нею.
-- Пустите его,-- сказала я.
Он поцеловал мне руку, и я поцеловала его в щеку, около глаза. В России это принято, но я еще никогда не подчинялась этому обычаю. Ждали только свистка, который не замедлил последовать.
-- Ну, что же вы?-- сказала я.
-- Еще есть время,-- сказал Паша. Поезд качнулся и тихо двинулся, а Паша заговорил быстро, сам не зная что.
-- До свидания, до свидания, сходите же...
-- Прощайте, до свидания.