-- Всегда.
-- Вы не поститесь?
-- Никогда.
-- Не оскорбили ли кого-нибудь?
-- Не думаю, но возможно; вообще -- много всяких мелочей, батюшка, особенного -- ничего.
-- Да простит вас Бог, дочь моя, и т. д. и т. д.
Ум мой в настоящее время совершенно в порядке; я имела возможность проверить это сегодня вечером во время разговора, я совершенно спокойна и решительно ничего не боюсь -- ни в нравственном, ни в физическом отношении... Очень часто мне случается сказать: я страшно боялась пойти туда-то или сделать то-то. Это просто утрировка языка, которая свойственна решительно всем и ровно ничего не означает.
Что мне приятно, так это то, что я привыкаю поддерживать общий разговор -- это необходимо, если желаешь завести себе порядочный салон. Прежде я брала себе кого-нибудь одного, а всех остальных оставляла на произвол судьбы.
Воскресенье, 21 апреля. В два часа пришел М.; мы несколько раз оставались одни, и он объяснился мне в любви, кажется, серьезно, что ни говори, а это всегда волнует, и когда 'он сказал мне:
-- Да разве вы не знаете, что я люблю вас, что я всей душой люблю вас,-- я почувствовала то смущение, которое когда-то принимала за ответную любовь.