О, какое могущество заключает в себе слово, даже когда оно заучено, даже когда оно есть красноречие.
Если бы я была умна... Но ведь я умна только на словах, да и притом только до тех пор, пока говорю сама с собой. Где я на самом деле проявила, доказала свой ум?
Суббота, 5 декабря. Сегодня Робер-Флери приходит в мастерскую для поправок. Мне ужасно страшно. Он произносит на разные лады; О! О! А! А! О! О! и потом говорит:
-- Вы взялись за живопись?
-- Не совсем, профессор, я буду заниматься живописью только раз в месяц.
-- Нет, вы хорошо сделали, что начали, вы вполне можете перейти к краскам. Недурно, недурно...
-- Я боялась, что еще не настолько сильна, чтобы взяться за краски.
-- Совершенно напрасно, вы достаточно сильны; продолжайте, это недурно и т. д. и т. д.
Затем следует длинный урок, который показывает, что дело не безнадежно, как говорят в мастерской. Меня не любят в мастерской и при каждом ничтожном успехе Б. мечет такие яростные взгляды, что просто смешно.
Но Робер-Флери не хочет верить, что я никогда не училась живописи.