-- Да, вполне заслужили, не только головой, представленной на конкурс, но и вообще своей работой. Вы сделали большие успехи, и я рад, что вы получили медаль. Вы ее вполне заслужили.
Я покраснела и сконфузилась, слушая, что даже уменьшило для меня удовольствие это слышать, но тут была тетя, которая дрожала больше меня.
Среда, 29 января. Весь день я думала о голубом море, о белых парусах, о небе, залитом светом...
Вернувшись из мастерской, нашла П. Этот старый гриб говорит, что через неделю он едет в Рим. Пока он болтал, я чувствовала, что бледнею перед этой перспективой солнца, старого мрамора в зелени, развалин, статуй, церквей. Кампанья -- пустыня, да, но я обожаю эту пустыню. И слава Богу, есть и другие, которые тоже обожают ее.
Эта дивная, артистическая атмосфера -- этот свет, который, при одной мысли о нем, заставляет меня плакать от бешенства, что я здесь. Каких живописцев я знаю там!
Есть три категории людей. Первые любят все это, они артисты и не находят, что Кампанья ужасная пустыня, холодная зимою, грубая летом. Вторые -- не понимают искусства и не чувствуют красоты, но не смеют в том признаться и стараются казаться такими, каковы первые. Эти мне не слишком не нравятся, потому что они понимают, что они наги и хотят прикрыться. Наконец, третьи такие же, как вторые, но без этого хорошего чувства. Вот этого-то я не терплю, потому что они осуждают и леденят. Не чувствуя и не понимая ничего сами, они утверждают, что все это глупости, и гадкие, злые, отвратительные валяются на солнце.
Вторник, 4 февраля. Сегодня вечером не было модели, я позировала, и в то время, как была на столе, пришел Жулиан, с которым я болтала о политике. Я люблю болтать с этим тонким человеком.
Когда я весела, я смеюсь надо всем и надо всеми в мастерской, декламирую, поднимаю все на смех, спешу, составляю политические проекты, а Жулиан говорит мне:
"Продолжайте в таком роде и живопись... с такой обстановкой вы можете быть единственной в Париже". Он думает, что я умная, знающая, что я руковожу нашим салоном и имею влияние.
Среда, 5 февраля. Мы были в Версале в первый день президентства Гамбетты [Леон Гамбетта (1838 -- 1882) -- премьер-министр и министр иностранных дел Франции в 1881 -- 1882 г.]. Речь, им прочитанная, была принята с энтузиазмом; и будь она еще хуже, она была бы принята так же. Гамбетта читал дурно и отвратительным голосом. Он совершенно не походит на президента, и кто видел Греви [Франсуа Поль Греви (1807 -- 1891) -- президент Франции в 1879 -- 1887 г.], спрашивает себя, что станет делать этот человек. Чтобы быть президентом, недостаточно иметь талант, надо еще иметь особый темперамент. Греви президенствовал с какой-то механической правильностью и точностью. Первое слово его фразы походило на последнее. У Гамбетты есть усиления и ослабления, удлинения и укорачивания; движения головой вверх и вниз... Словом, он или говорит несвязно, или он очень хитер.