У него чудные глаза, особенно когда он не слишком открывает их. Его веки, на четверть закрывающие зрачки, дают ему какое-то особенное выражение, которое ударяет мне в голову и заставляет биться мое сердце.
-- По крайней мере, чтобы помучить Пьетро, будь подобрее с Б.,-- говорит Дина.
-- Помучить! Я не имею ни малейшего желания. Мучить, возбуждать ревность, фи! В любви это похоже на белила и румяна, которыми мажут лицо. Это вульгарно, это низко. Можно мучить невольно, естественно, так сказать, но... делать это нарочно, фи!
Да и потом, я не смогла бы сделать это нарочно, у меня не хватило бы характера.
Среда, 8 марта. Я надеваю свою амазонку, а в четыре часа мы уже у ворот del Popolo, где А. ждет меня с двумя лошадьми. Мама и Дина следуют за нами в коляске.
-- Поедем здесь,-- говорит мой кавалер.
-- Поедем.
И мы выехали в поле -- славное, зеленое местечко, называемое Фарнезиной. Он опять начал свое объяснение, говоря:
-- Я в отчаянии.
-- Что такое отчаяние?