Это сведет меня с ума, я хочу делать "десять различных вещей зараз; я чувствую, верю, понимаете ли, верю в то, что сделаю что-нибудь выдающееся. И душа моя уносится на неведомые высоты.
Дюма совершенно прав: не вы владеете сюжетом, а сюжет вами. Человек, который ставит на карту 100 су, может испытывать те же муки, какие испытывает тот, кто ставить сто тысяч франков. Итак, я могу следить за собою.
Нет, нет! Я чувствую такую потребность передать свои впечатления, такую силу художественного чувства, столько смутных идей толпятся в моей голове, что они не могут не проявиться когда-нибудь...
Где и как найти способ выразить все это?
Вторник, 29 августа. Что я делаю? Маленькую девочку, которая накинула на плечи свою черную юбку и держит открытый зонтик. Я работаю на воздухе и дождь идет почти каждый день. И потом... что это может значить? Что это, в сравнении с мыслью, выраженною в мраморе.
Ариадна! Жулиан и Тони нашли, что в эскизе было чувство, меня этот сюжет волнует, как теперешняя картина. Вот уже три года, что я собираюсь заняться скульптурой, чтобы выполнить этот замысел.
Тезей убежал ночью и, с наступлением утра, Ариадна, увидев себя одинокой, начинает обыскивать остров по всем направлениям; и вот, при первых лучах солнца, с высоты крутого утеса, замечает на горизонте все уменьшающуюся точку -- корабль... Тогда... Вот мгновение, которое трудно описать и которое нужно схватить: она не может идти дальше, она не может звать: корабль едва чернеет на горизонте. Тогда она падает на утес, опустив голову на правую руку, и вся ее поза должна выражать весь ужас одиночества и отчаяния этой бессовестно покинутой женщины... Я не умею объяснить, но в ее фигуре должно выражаться бессильное бешенство, полный упадок сил, высшая степень подавленности, и все это страшно волнует меня.
Пятница, 1 сентября. Сегодня я получила письмо от мамы, которая пишет, что молодые соседки приезжают погостить на два месяца со своими друзьями, и что будет устроена большая охота. Она собирается возвращаться назад, но я просила предупредить меня на случай, если... И вот она меня предупреждает, вызвав во мне целую бурю сомнений, неизвестности и замешательства. Если я поеду, моя выставка погибла... Если бы еще я проработала все лето, я имела бы предлог -- желание отдохнуть; но этого не было. Согласитесь, все было бы превосходно, но это слишком невероятно. Провести четверо суток в вагоне железной дороги и пожертвовать работой целого года, чтобы поехать туда, попытаться понравится и выйти замуж за человека, которого никогда до тех пор не видела? Разум и его доводы не имеют в этом случай никакого значения... Раз я обсуждаю эту глупость, я способна сделать ее... Я не знаю, что делать... Я пойду к гадалке, к старухе Жакоб, которая предсказала мне, что я буду очень больна.
За двадцать франков я купила себе счастье, по крайней мере, на два дня. Старуха Жакоб наговорила мне массу приятных, но немного запутанных вещей. Но что постоянно повторяется, это то, что я буду иметь огромный, блестящий успех, журналы заговорят обо мне: у меня будет большой талант... и потом перемена судьбы, счастье в замужестве, много денег и путешествия, да, много путешествий.
Я отправляюсь спать, полная глупой, ребяческой радости -- ведь это стоило всего 20 франков. Я поеду не в Россию, а в Алжир; если это должно случиться, это случится так же, как и в России.