Но для любви нужно безусловное сходство... "Родственная душа"... Мне кажется, что этот образ, которым может быть слишком злоупотребляли, очень верен. Но, где же она, эта душа? Где-нибудь так запрятана, что мне не увидеть и кончика ее уха!

Нужно, чтобы ни одно слово, ни один взгляд не шли вразрез с тем образом, который я себе составила. Я хочу этим сказать, что я ищу какое-то немыслимое на земле совершенство, какое-нибудь существо, не имеющее в себе ничего человеческого. Но мне нужно, чтобы даже его недостатки были интересны и не унижали его в моих глазах. Чтобы он был воплощением моей мечты -- не банальной мечты невозможного совершенства, но чтобы все мне в нем нравилось, чтобы я не могла немедленно усмотреть в каком-нибудь уголке его души нелепости, или пошлости, или ничтожества, или мелочности, или фальши, или корыстолюбия; одного из этих пятен -- будь оно хоть самое маленькое -- достаточно, чтобы все погубить в моих глазах.

Воскресенье, 2 декабря. Вообще сердце мое совершенно пусто, пусто, пусто... Чтобы сколько-нибудь занять себя, мне нужны мечты, грезы... И однако, я испытала почти все, о чем Стендаль говорит по поводу истинной любви, которую он называет любовью-страстью.

Впрочем, я думаю, что всякий человек -- одинаково, мужчина или женщина, -- вечно работающий и занятый мечтами о славе, любит не так, как те, кто этим только и занимается. Да вот и Бальзак, и Жюль говорят то же самое; сумма энергии -- одна, если ее истратить направо, то налево от нее уже ничего не останется, или, разделив силу, -- получишь меньше и с той и с другой стороны.

"Если вы посылаете пять тысяч человек на Рейн, они не могут в то же время быть под стенами Парижа".

Поэтому весьма вероятно, что мои нежные чувства ускользают из моей жизни именно в силу этой теории.

Понедельник, 3 декабря. Я интеллигентна, я считаю себя умной, проницательной, -- словом, приписываю себе всевозможные умственные достоинства, и притом я человек справедливый. Почему при таких условиях я не могла бы быть собственной судьей себе? Это вполне в пределах возможного, если я действительно проницательна...

Нет, нельзя самому судить о себе; и потом, если уж не приходится говорить о гениальности... еще ничего такого не сделала, по чему можно было бы судить обо мне даже мне самой.

Я прихожу в совершенное отчаяние от всего, что я делаю; каждый раз, как только вещь окончена, я готова все начать сначала, я нахожу, что все это никуда не годится, потому что сравниваю я всегда с тем, чем это должно было бы быть по моему мнению. Вообще, в глубине души я неважного мнения о себе, как о художнице; я прямо признаюсь в этом (в надежде, что все-таки это ошибка). Если бы я считала себя гением, я никогда ни на что не жаловалась бы... Но это слово гений -- так ужасно огромно, что я смеюсь, применяя его к себе даже и в отрицательном смысле. Если бы я могла приписать его себе, я бы с ума сошла... Однако... Да вот как я выражусь: я не думаю, что я гениальна, но я надеюсь, что люди вообразят меня гением.

Понедельник, 10 декабря. Слово гений обладает тем же свойством, что и слово любовь. В первый раз едва решаешься написать его, а раз написав, и пойдешь употреблять его каждый день по поводу каждого пустяка. Впрочем, это же можно сказать и обо всем, что кажется с первого раза огромным, страшным, неприступным; раз коснулся его и ну возиться с ним, точно для того, чтобы вознаградить себя за долгую нерешительность! Это глубокомысленное наблюдение кажется, однако, не очень-то ясным! Ну да, ведь надо же так или иначе истратить ту порцию самой себя, которая предназначена на этот день. До семи часов я работала, но часть еще осталась, надо же излить ее хоть при помощи пера!