Я решилась поэтому посоветоваться с д-ром Потэном. Вы понимаете, это не такой момент, когда бы хотелось умереть. В светских журналах Парижа и Англии имеются хвалебные статьи обо мне.
Мое платье и прическа на вечере в русском посольстве обошли всю прессу. Прическа Психеи, — говорят они.
У меня есть пятьдесят журналов, в которых говорится о моем салоне, и серьезные критические статьи. За мной начинают признавать талант, а я между тем угасаю.
Я прочла новую книгу Додэ, от которого Париж сходит с ума. Она называется «Сафо». Я ее прочла два раза, желая заключить мир с стилем Додэ, который меня нервно утомляет.
Неужели я ошибаюсь в своем суждении? Читаешь, и перед тобой все так мелькает… мелькает… летит вперед… быстро, быстро. Все неудержимо бежит и рассыпается по сторонам. Читатель силится следить, затаив дыхание. Все какие-то обрывки фраз, случайные заметки, вскользь, брошенные человеком, полным сожаления и сострадания к вам и слишком занятым, чтобы сказать вам все, что он знает… И всегда что-нибудь зловещее, мрачное в темных намеках по поводу какой-нибудь, к примеру сказать, жареной картошки. Это похоже на картину, нарисованную резкими мазками. Глаз судорожно сжимается и не находит на чем остановиться и отдохнуть. Это какое-то пиччикато без конца и краю.
В какое негодование это должно привести Золя! Но он не выскажет этого. Если он станет поносить Додэ, кого же он станет хвалить? А ведь нужно делать вид, что любишь других, а не себя. Он курит фимиам Гонкуру и Додэ, чтобы не иметь вида, будто он боготворит себя одного.
Среда, 24 июня 1884 г.
Похоже на то, что у нас будет холера. Она уже в Тулоне. Эти проклятые англичане ради барышей заставляют умирать миллионы людей. Если есть какой-нибудь народ, лишенный всяких симпатичных черт, то это именно англичане. Они мудры и отвратительны, эгоистичны и трусливы, — взгляните на их историю.
Более 8000 человек покинули Тулон. Добрая часть их приезжает сегодня в Париж с утренним поездом. Это очень приятно для Парижа.
В палате депутатов, казалось, все были так взволнованы, что никого больше не интересовал египетский вопрос.