— Но вы все таки видите, что он рассчитывает сделать со своим состоянием? Как он его распределил?
— У кардинала ум глубокий и слишком скрытный, даже для меня. Я теряюсь… Я не могу точно определить… Да и нехорошо с нашей стороны насильно вторгаться в его тайны. Ведь вы отлично знаете, что он был бы очень недоволен, если бы знал, что мы тут делаем.
— Понятно. — Тем не менее я продолжала настаивать до тех пор, пока он наконец сказал:
— Я скажу вам только, что его состояние разделено… Постойте… Оно разделено на четыре части… да, так, на четыре части… Две части крупные, другие две далеко меньше…
Он не хотел мне сказать, для кого предназначались первые. Ему очевидно, ясно было, что они предназначались не для Пьера. Что касается деления на четыре части, о котором он говорил, то это возможно, так как у кардинала четыре наследника: Августино, Доменико, Паоло и Пьетро.
С большим трудом удалось мне заставить его говорить. Он все твердил, что мы поступаем дурно, что мы не имеем права вмешиваться в такие интимные дела. Я все-таки заставила его сказать мне:
— Самую значительную долю состояния кардинала получит его племянница. Много денег получит от него еще графиня?..
Не ошибайтесь только, дорогие читатели: Алексей отгадывает не будущее, а завещание и мысли кардинала. Каждый раз он повторял, что не может видеть того, чего я от него добиваюсь, что это дурно, что я утомляю его и что он больше не в силах говорить.
— Я не Бог, твердил он.
Тут я оставила его, и мы поехали к другой ясновидящей, madame Абель. Живет она по улице Жан-Жак Руссо, № 61. Никогда в жизни я не видела более ужасных, грязных квартир. Мы проходили через столярные и кузнечные мастерские, пробирались по разным дворам и лестницам. Наконец, мы очутились в комнате, где две женщины заливались каким-то блаженным смехом юродивых; тут же сидел какой-то мрачный старик в черной бархатной шапочке.