За час до этого я отнесла Тони головку, которую нарисовала два дня тому назад, вместе с эскизом для Салона. И то, и другое ему очень понравилось. Он сказал мне, что сюжет счастливо выбран, советовал не колебаться и непременно обработать этот сюжет для Салона… Вообще, он наговорил мне много лестного…
Опять новость — к госпоже Гавини приходили справляться обо мне: кто-то хочет сделать мне предложение, во первых потому, что я хороша, во вторых потому, что я чрезвычайно умна, в третьих потому, что во мне нет ни капли кокетства. Последнее, действительно, верно: я смеюсь над всеми этими господами, мои мысли заняты совсем другим…
Мама согласилась бы выдать меня замуж, — хоть сейчас… Это вполне естественно… Я заметила, что после горячих молитв у меня всегда является какая-нибудь новая неприятность… Но это меня не останавливает. Я предпочитаю молиться просто потому, что это успокаивает, утешает меня… Не будь у меня молитвы… да, нет, это хуже чем умереть!..
Я не говорю, что нужно быть религиозной. Я нахожу только, что необходимо иметь Бога, Бога, который обо всем заботится и выслушивает меня, который испытывает меня и когда-нибудь сжалится надо мной.
Наконец я хочу молиться потому, что молитва для меня — это своего рода протест.
Воскресенье, 11 февраля 1883 г.
Я переменила полотно и снова начинаю писать. Я провела в церкви два часа. Скорее за картину! Полотно, начатое в среду, никуда не годится. Вчера вечером я снова взялась за работу, дело, кажется, пойдет на лад. Я уже говорила, что моя картина — два мальчика, которые направляются в школу. Они держатся за руки. Одному из них нет еще 6 лет, другому только что исполнилось 4 года.
Жан и Жак М. Башкирцевой (картина находится в Люксембургском музее).
Четверг, 15 февраля 1883 г.