Я воспользовался, милостивый государь, досугом Страстной недели, чтобы перечитать собрание Ваших произведений...
Вы молодец, бесспорно. Я ни разу прежде не читал Вас целиком и подряд. Впечатление поэтому отличается сейчас большой свежестью, и это впечатление...
Есть от чего перевернуться моим лицеистам вверх тормашками, есть чем смутить все монастыри христианского мира!
Что касается меня, я не отличаюсь особенной стыдливостью, и все же я смущен тяготением Вашей души к тому чувству, которое г-н Дюма-сын называет любовью. Это может обратиться для Вас в навязчивую идею, что будет весьма прискорбно, ибо Вы богато одарены, и Ваши рассказы из крестьянской жизни очень недурны. Что касается "Жизни" -- эта книга носит яркий отпечаток чувства глубокого отвращения к жизни, тоски, подавленности. Это чувство, время от времени всплывающее в Ваших произведениях, побуждает прощать Вам многое и позволяет считать Вас высшим существом, которому жизнь приносит страдания. Именно это ранит мое сердце. Но эта печальная нота, мне кажется, не более как отражение Флобера.
В итоге мы с Вами порядочные простофили, а вы еще к тому же ловкий шутник (видите, как иногда хорошо быть незнакомым друг с другом), с Вашим одиночеством и Вашими длинноволосыми существами...
Любовь -- этим словом все еще хотят поймать на удочку весь мир. Жиль Блас, где ты?
По прочтении одной из Ваших статей я взялся за чтение "Стремительной атаки". Мне показалось, что я вступаю в роскошный благоухающий лес, оглашаемый сладкозвучным пением птиц. "Никогда еще более глубокий мир не спускался с небес на более счастливый уголок природы". Эта магистральная фраза напоминает несколько тактов последнего действия "Африканки".
Но Вы ненавидите музыку -- возможно ли? Вас следовало угостить ученой музыкой! И еще одно... Ваше счастье, что Ваша книга еще не готова -- книга, в которой будет фигурировать женщина, да, сударь, же-е-ен-щина, а не мускульные упражнения. Сколько бы раз Вы на бегах ни приходили первым, вы ничего иного не достигнете, как некоторого равенства с лошадью, а как бы ни было благородно это животное, оно все-таки остается животным, молодой человек.
Позвольте старому латинисту рекомендовать Вам одно место из Саллюстия: "Omnes homines qui sese student praestari" {"Все люди, себя изучающие, преуспевают" (латин.) }, и т. д. и т. д. Я заставлю свою дочь Анастасию затвердить это место. Кто знает, может быть, Вы и сойдетесь друг с другом...
Хорошие блюда, женщины?.. Но... мой юный друг, берегитесь! Это становится похожим на шутку, а мое звание "лицейской крысы" запрещает мне следовать за вами по этому опасному пути.