Что же касается Ваших рассуждений, то они хороши, но исходят из ложных посылок. Я прощаю их Вам, прощаю Вам даже Ваши помарки, старуху и пруссаков. Будьте счастливы!
Однако, если каких-нибудь двух-трех смутных указаний было бы достаточно, чтобы привлечь на свою сторону красоты Вашей старой души, уже лишенной чутья, то можно было бы, например, сказать: волосы -- светло-русые, рост -- средний, родилась между 1812 и 1863 годом. А что касается нравственного облика... О нет. Вам показалось бы, что я себя расхваливаю, и Вы вмиг догадались бы, что я родом из Марселя.
Р. S. Простите за пятна, помарки, etc. А между тем я-то не ленилась переписывать даже три раза.
Ги де Мопассан -- М. Башкирцевой
[Март 1884 г.
Канн]
Да, сударыня, второе письмо! Это удивляет меня. Я чуть ли не испытываю смутное желание наговорить Вам дерзостей. Это ведь позволительно, раз я Вас совершенно не знаю. И все же я пишу Вам, так как мне нестерпимо скучно!
Вы упрекаете меня за банальность образа старухи, отомстившей пруссакам: но все ведь на свете банально. Кроме мысли, все фразы, все споры, все верования-все банально.
И не относится ли к числу самых доподлинных и мальчишеских банальностей переписка с незнакомкой?
Короче говоря, по натуре я человек наивный. Меня Вы более или менее знаете: Вы знаете, что делаете и к кому обращаетесь. Вам говорили обо мне то или другое, хорошее или плохое -- не важно. Если Вы даже не встречались с кем-либо из моих знакомых -- а знакомство у меня обширное,-- то вы читали обо мне статьи в газетах, знаете о моем физическом и нравственном облике. Словом, Вы забавляетесь, прекрасно сознавая, что Вы делаете. А в каком положении я?