А. Н. Сѣровъ принадлежитъ къ типу этихъ лицъ; жизнь и обстоятельства толкали его въ другую сторону, крайне противоположную той, куда стремилась его душа, его желанія и помыслы,-- и нужно было не мало усилій употребить, чтобы, идя въ разрѣзъ съ требованіями обстоятельствъ, очистить дорогу для своей творческой силы и дѣятельности. Поэтому намъ кажется любопытнымъ прослѣдить, какъ постепенно развивалась въ немъ эта сила таланта, какими путями достигалась имъ цѣль, къ которой онъ стремился, и какихъ усилій, какой борьбы она ему стоила. На разные вопросы, которые могли бы быть предложены намъ по поводу Сѣрова, мы найдемъ отвѣты у самого же Сѣрова, т. е. въ его перепискѣ съ друзьями и въ особенности съ Владиміромъ Васильевичемъ Стасовымъ.
Разсматривая эту переписку, насъ поражаетъ въ Сѣровѣ одна черта,-- черта, свойственная, впрочемъ, большинству великихъ талантовъ,-- крайнее недовольство собой, являющееся, обыкновенно, прямымъ послѣдствіемъ, съ одной стороны, сомнѣнія въ своихъ силахъ, а съ другой стороны -- строгаго отношенія къ себѣ, критическаго разбора своего "я", своихъ дѣйствій и мыслей, анализа своихъ способностей, стремленій, понятій и проч.,-- словомъ, послѣдствіемъ того состоянія, когда человѣкъ какъ бы безсознательно предлагаетъ себѣ вопросы въ духѣ философа Монтэня: "Qui suis-je? Que sais-je?" -- и, не находя въ себѣ прямого отвѣта на нихъ, старается чѣмъ-нибудь удовлетворить это недовольство, пріискиваетъ средства и возможность исправить себя, загладить эти недостки, восполнить эти пробѣлы, найти болѣе прочную опору,-- старается пересоздать и перевоспитать свое "я". И это мы видимъ у Сѣрова на каждомъ шагу. Убѣдиться не трудно,-- отбитъ только припомнить его письма за этотъ періодъ времени. Вотъ что мы читаемъ въ нихъ:
"Иногда мнѣ приходитъ въ голову,-- пишетъ онъ къ В. В. Стасову,-- съ чего ты взялъ, что я могу быть композиторомъ? Иногда какой-то внутренній голосъ преубѣдительно мнѣ нашептываетъ, что во мнѣ довольно силъ быть всѣмъ, чѣмъ я пожелаю!... Еслибы мнѣ какое-нибудь благодѣтельное существо могло однимъ разомъ рѣшить эту задачу,-- о, какъ былъ бы я ему обязанъ! Иногда мнѣ опять кажется, что разрѣшить этотъ вопросъ никто въ мірѣ кромѣ меня самого не можетъ, и я изнываю въ тоскѣ" (20 ноября 1840 года).
Строго-критическій разборъ своего "я", о которомъ мы выше упомянули, рельефно выступаетъ въ письмѣ его, писанномъ за пять мѣсяцевъ до приведеннаго нами письма. Разсуждая о значеній музыки, онъ приходитъ къ слѣдующему небезынтересному заключенію:
"Я увѣренъ, что успѣхъ музыки никакъ не меньше подвигаетъ человѣчество, чѣмъ паровыя машины и желѣзныя дороги. Но, чтобы быть достойнымъ этой музы, надобно родиться съ музыкальнымъ призваніемъ, а если этого нѣтъ, manquez de vocation,-- о, это ужасно!... А мн ѣ двадцать слишкомъ л ѣ тъ! И еще nihil, omnino nihil!" (ничего, рѣшительно ничего) (12-го іюля 1840 года).
Или, если мы возьмемъ его письмо къ тому же г. Стасову, написанное черезъ мѣсяцъ, то и здѣсь найдемъ фразы, рисующія вполнѣ его недовольство собой, выражающія какое-то отчаяніе за себя, за свое призваніе, чувство непреодолимаго желанія и стремленія къ лучшему. Это "желаніе лучшаго" и есть слѣдствіе недовольства. Такъ, въ этомъ письмѣ мы находимъ:
"Я досадую на себя ужасно, что у меня слишкомъ мало энергіи. Была бы она,-- было бы все! Я желаю только одного: произвесть много, создать что-нибудь такое, на что бы прежде всего я самъ могъ порадоваться, а тамъ -- что будетъ, то будетъ. Поймутъ -- хорошо, а не поймутъ -- Богъ съ ними" (24 августа 1840 года).
Слова его: "на что бы я самъ могъ порадоваться" -- ясно указываютъ, по нашему мнѣнію, на то душевное состояніе, въ которомъ находился въ то время Сѣровъ. Ему нужно самоуспокоеніе; онъ не только не ищетъ славы, но даже пренебрегаетъ мнѣніемъ тѣхъ, которые его "не поймутъ"; ему необходимо уничтожить это недовольство, это мучительное состояніе, не дающее ему покоя; средство онъ находитъ "въ желаніи" "произвести много, создать". Но чтобы "произвесть, создать", да еще "много", нужны силы, нуженъ талантъ, а въ присутствіи ихъ въ себѣ онъ сомн ѣ вается; отсюда цѣлый рядъ новыхъ мученій: невыносимый страхъ за будущность, незнаніе, въ чемъ найти спасеніе, неувѣренность въ возможности чего-либо достичь,-- сомнѣнія въ своихъ силахъ и т. п. Позволимъ себѣ привести еще одинъ отрывовъ изъ того письма, въ которомъ это настроеніе ярко рисуется:
"Великихъ твореній я отъ себя не ожидаю, или по крайней мѣрѣ сомн ѣ ваюсь въ ихъ возможности для моихъ силъ... Правда, при этомъ изученіи (онъ говоритъ о великихъ твореніяхъ) рождается un désir vague, indéterminé (темное, неопредѣленное желаніе) производить самому, но это какіе-то образы безъ лицъ, что-то мучительное! Мучительное и потому, что я не хочу, да и не могу уже быть превосходнымъ исполнителемъ чужого, а своего нѣтъ, да и врядъ ли будетъ!.. Жалкое существованіе!..." (20-го февраля 1841 года).
Такого рода состояніе духа у такихъ натуръ, какова Сѣрова, не рѣдкость, и не разъ еще въ письмахъ его мы сталкиваемся съ нимъ. Такія мученія обыкновенно продолжаются довольно долго, что, впрочемъ, зависитъ отъ импульса, дающаго наконецъ извѣстное направленіе къ выходу изъ этого состоянія и въ свѣту; но пока этотъ импульсъ является, "существованіе" этихъ натуръ дѣйствительно "жалкое".