— У меня болят уши, сэр.
— Ладно, хватит и одного свидетеля, Кенана.
Капитан Дэв собственноручно забил рты мальчишкам паклей, велел Кенану стеречь Бена и Теодорико, а сам отправился ужинать к себе в каюту.
Темнело. Зажглись звезды. Кенан стоял за рулем неподвижно. А я сидел на корме, и мне было стыдно, ох и стыдно, Золотые Уши, что я не верил Бену!..
Я собрался было подойти к мальчишкам, но Кенан шевельнулся. Он показал мне рукой, чтобы я убирался прочь, в кубрик.
Я ушел. В кубрике было тихо. Подвахтенные матросы угрюмо молчали. Никто не хотел говорить, лишь один рыжий Билл спросил:
— Ты плачешь, Томас?
— Нет, Билл. Разве у меня мокрые глаза?
— Плач у тебя вот где, — сказал Билл и показал рукой на сердце.
Он раздобыл где-то бутылку джина, налил мне полный стакан и сказал: