Сверкнулъ, на мигъ безжизненно блуждая,
Онъ влилъ въ уста ему воды, еще
Надѣясь жизнь продлить въ нёмъ -- но вотще!
Онъ умеръ! Долго, долго охладѣлый,
Бездушный трупъ держалъ въ рукахъ отецъ;
Когда жь прошли надежды всѣ и тѣло
Ему сдавило сердце какъ свинецъ.
Онъ, уступивъ его пучинѣ бѣлой,
Глядѣлъ съ тоской, какъ уплывалъ мертвецъ;
Потомъ и самъ поникнулъ съ содроганьемъ,