Переводъ Павла Козлова съ предисл. П. С. Когана
"Беппо", небольшая, шаловливо-граціозная поэма, которой самъ поэтъ не придавалъ серьезнаго значенія, занимаетъ тѣмъ не менѣе почетное мѣсто въ исторіи байроновскаго творчества.
Эта поэма была поворотнымъ пунктомъ къ тому направленію, которое Эльце окрестилъ названіемъ "сатирико-нигилистическаго". Когда 28 февраля 1818 года {Letters and Journals Vol. IV, стр. 173, прим. 2. Lond. 1900.} "венеціанская повѣсть", написанная еще въ октябрѣ 1817 г. (12 октября 1817 года Байронъ упоминаетъ {То John Murrey 12 okt. 1817. Lettors and Journals. Vol. IV. Lond. 1900, стр 173.} о написанной имъ юмористической поэмѣ изъ 84 стансовъ, очевидно остальныя 15 строфъ были прибавлены позднѣе {Въ письмѣ отъ 23 окт. 1817 г. Байронъ уже говоритъ о Беппо, какъ о "story in 89 stanzas" Let. and Jour. Vol. IV. стр. 176.}) появилась въ печати, для всѣхъ, кто внимательно слѣдилъ за развитіемъ поэта, стало ясно, что "міровая скорбь", необузданная романтическая фантазія восточныхъ поэмъ и таинственный "демонизмъ" далеко не исчерпываютъ со-держанія байроновской поэзіи. Замѣчательно, что "Беппо" былъ написанъ между "Манфредомъ" и IV пѣснью Чайльдъ-Гарольда: среди стиховъ, звучавшихъ похоронной пѣснью земнымъ радостямъ и тревогамъ, писались строфы, полныя смѣха и заразительнаго веселья, среди героевъ, звавшихъ къ отреченію отъ земли, тоскующихъ и грезящихъ о несбыточныхъ идеалахъ, появились причудливыя фигуры въ "маскахъ клоуновъ и арлекиновъ", въ нарядахъ "всѣхъ временъ и народовъ", кружащіяся подъ веселые звуки гитары, этой традиціонной спутницы венеціанскаго карнавала! Одинъ нѣмецкій критикъ (К. Bleibtreu: "Byron der Uebermench") назвалъ "Беппо" подготовкой къ "Донъ-Жуану" и замѣтилъ, что каждое произведеніе Байрона какъ-бы выростало изъ предыдущаго съ удивительной послѣдовательностью. И дѣйствительно, въ то время какъ въ "Манфредѣ" и въ заключительной пѣснѣ "Чайльдъ-Гарольда" грустные мотивы, звучавшіе тихо въ восточныхъ поэмахъ, слились въ могучую скорбную мелодію,-- въ это время "Беппо" отразилъ въ себѣ проблески новыхъ интересовъ и стремленій поэта, нашедшихъ вскорѣ такое полное и геніальное выраженіе въ "Донъ-Жуанѣ".
Нѣтъ сомнѣнія, что Байронъ, такъ легко проникавшійся каждымъ твореніемъ поэтическаго генія и съ такимъ интересомъ изучавшій итальянскую литературу, въ ея богатой комической поэзіи нашелъ краски и образы для своего перваго крупнаго юмористическаго произведенія. Изъ итальянскихъ писателей наибольшее вліяніе на Байрона оказалъ, вѣроятно, Пульчи; какъ извѣстно, Байронъ даже перевелъ часть его Morgante Maggiore. Даже y себя на родинѣ Байронъ не былъ первымъ творцомъ того комическаго жанра, образцомъ котораго является "Беппо". Въ коварныхъ продѣлкахъ, жертвой которыхъ становится Фальстафъ, или въ шуткахъ, которыя устраиваютъ слуги Оливіи надъ одураченнымъ гордецомъ Мальволіо, можно усмотрѣть отраженіе того же своеобразнаго легкомыслія,той же скрытой ненависти къ лицемѣрному англійскому пуризму, которыя водили и перомъ автора "Беппо". Поэтъ чувствовалъ эту связь, соединявшую его первое произведеніе въ новомъ жанрѣ съ бытовыми, сатирическими и комически-любовными сценами шекспировскихъ комедій, и эпиграфомъ къ "Беппо" выбралъ слова изъ комедіи "As you like it". Приступая къ изображенію Лауры, Байронъ вспоминаетъ, что Шекспиръ уже нарисовалъ подобный типъ въ Дездемонѣ. Наконецъ, Байронъ самъ назвалъ одинъ изъ литературныхъ источниковъ, который вдохновилъ его при созданіи поэмы. Его соотечественникъ Джонъ Фриръ (John Hookham Frеre) подъ псевдонимомъ Whistlecraft'a напечаталъ остроумную пародію на легенды о королѣ Артурѣ {Prospectus and Specimrn of an intended National Work, by W. and. R. W., of Stomarkot, in Suffolk, Harness and Dollar Makers. Canto I and II, Lon., 1817. III and IV 1818. Cp. Lord Byron von Richard Ackermann, стр. 106.}. Она появилась не задолго до "Беппо" и такъ понравилась Байрону, что онъ взялъ ее за образецъ {"У мистера Уистлькрафта нѣтъ болѣе ревностнаго поклонника. чѣмъ я". То John Murray. Venic. October 23. 1817.}.
Великіе подражатели всегда затмевали оригиналы, которыми они пользовались.Трагедіи Шекспира стали достояніемъ всего міра; хроники, изъ которыхъ онъ черпалъ сюжеты, извѣстны только спеціалистамъ. Имя Уистлькрафта давно забыто, "Беппо" переведенъ на всѣ языки. Несомнѣнно, что литературные источники не могли послужить единственнымъ матеріаломъ для этой драгоцѣнной бездѣлки. Жизнь, живая дѣйствительность была главнымъ источникомъ поэта. Извѣстно, что Италія расширила кругозоръ поэта. Здѣсь его опьяненіе радостями и наслажденіями жизни достигло апогея, но здѣсь же началось и серьезное увлеченіе поэта политическими и соціальными вопросами, здѣсь онъ вступилъ въ сношенія съ карбонаріями.-- "Венеція и я подошли другъ къ другу какъ нельзя лучше", пишетъ Байронъ {To John Murrev. Jan. 2. 1817.} вскорѣ по пріѣздѣ въ этотъ городъ, пребываніе въ которомъ ненавистники Байрона считаютъ особенно печальнымъ періодомъ въ жизни его: періодомъ распущенности и нравственнаго паденія" поэта. Какіе нравы нашелъ Байронъ въ Венеціи, видно изъ слѣдующихъ строкъ: "женщина, по здѣшнимъ правиламъ, считается добродѣтельной, если y нея кромѣ мужа только одинъ любовникъ; если ихъ два, три и больше, то женщину находятъ немного своевольной (a little wild) {Letters and Jour. Vol. IV, стр. 40.}.
Поэтъ отдался венеціанскому веселью со всѣмъ свойственнымъ ему увлеченіемъ. Но стоитъ внимательно перечесть письма, относящіяся къ венеціанскому періоду, и не трудно убѣдиться, что среди кутежей, которые принято изображать въ преувеличенно мрачномъ свѣтѣ, Байронъ не переставалъ быть тонкимъ наблюдателемъ и оригинальнымъ мыслителемъ. Никогда онъ не работалъ и не думалъ такъ много. Его письма къ издателю (1816--1818 гг.) {Lett. and Journals. Vol. IV. стр. 42. 52, 53, 85 и т. д.} наполнены сообщеніями о новыхъ литературныхъ планахъ и замыслахъ, объ оканчиваемыхъ работахъ, о сомнѣніяхъ поэта по поводу законченныхъ произведеній.
"Беппо" самый характерный продуктъ венеціанскаго періода жизни поэта. И неподдѣльное увлеченіе жизнью, и болѣе глубокій интересъ къ ней, начало вдумчиваго отношенія къ вопросамъ, занимавшимъ передовое общество Европы, словомъ, все,что дала поэту Италія, нашло здѣсь свое отраженіе.
Самъ Байронъ, какъ мы уже замѣтили, не придавалъ особенно серьезнаго значенія своему произведенію. Однако, посылая поэму своему издателю и увѣдомляя его, что эта юмористическая повѣсть основана на венеціанскомъ анекдотѣ, онъ замѣтилъ,что въ ней есть "политика и драма". И въ этихъ двухъ словахъ поэтъ прекрасно опредѣлилъ отличительныя черты своей поэмы. Она полна драматическаго движенія; въ ней бьется пульсъ современной жизни и среди шутокъ не разъ слышенъ голосъ серьезной соціальной и политической сатиры.
Сюжетъ поэмы чрезвычайно несложенъ. Купецъ Джузеппе, или просто Беппо, ведшій морскую торговлю, часто отлучался изъ дому и однажды совсѣмъ исчезъ; долго горевала его одинокая жена и наконецъ рѣшила прибѣгнуть къ помощи "вице-мужа" (vice-husband), котораго завела "главнымъ образомъ для защиты". Лаура и графъ, щедрый кутила и изящный законодатель модъ, прожили много лѣтъ, счастливые и довольные другъ другомъ. Но вотъ во время блестящаго карнавала, гдѣ появленіе красивой и нарядной Лауры было встрѣчено восторженнымъ шопотомъ мужчинъ и завистливыми взглядами женщинъ, графъ и его возлюбленная обратили вниманіе на незнакомца, одѣтаго туркомъ и не спускавшаго глазъ съ Лауры. Незнакомецъ оказывается мужемъ Лауры. Онъ попалъ въ плѣнъ къ туркамъ, затѣмъ сталъ пиратомъ, разбогатѣлъ и вернулся домой. Въ Венеціи, странѣ счастья и веселья, въ странѣ легкихъ нравовъ и чудной природы, нѣтъ мѣста трагедіи и кровавой развязкѣ. Измѣнница-жена встрѣчаетъ мужа какъ ни въ чемъ не бывало, разспрашиваетъ его о приключеніяхъ; графъ ссужаетъ его на первое время своимъ платьемъ, такъ какъ не удобно же ему появляться въ костюмѣ турка; графъ и Беппо становятся навсегда друзьями, и въ домѣ водворяется миръ и согласіе.
На этой простой канвѣ геній поэта вышилъ роскошные, причудливо-яркіе узоры.