Амуру служатъ крылья; что безъ слезъ
Краса и юность, внявъ его велѣньямъ,
Не могутъ упиваться наслажденьемъ;
Отраву можетъ онъ сливать съ дыханьемъ розъ.
LXXXIII.
Гарольдъ все жъ не былъ слѣпъ и, созерцая
Красу, лишь какъ мудрецъ плѣнялся ей;
Не потому, что, грѣшныхъ думъ не зная,
Цѣнилъ онъ чистоту, но пылъ страстей,
Насъ утомивъ, приноситъ въ даръ забвенье;