Порой Гарольдъ не могъ мириться болѣ
Съ тюрьмой своей и звалъ свободу вновь;
Такъ соколъ, удрученъ тяжелой долей,
Все бьется въ тѣсной клѣткѣ, рвется къ волѣ,
Но только грудь и клювъ онъ разбиваетъ въ кровь.
XVI.
Хоть безъ надеждъ, но менѣе унылый,
Гарольдъ опять скитанія начнетъ;
Та мысль, что онъ сгубилъ напрасно силы,