Не дѣлалъ: чудный видъ его душѣ былъ милъ.
LIII.
Хотя въ его груди остыли страсти,
Гарольдъ не могъ, сочувствіемъ согрѣтъ,
Не признавать любви волшебной власти,--
Презрѣніемъ нельзя встрѣчать привѣтъ.
Душа порою таетъ, какъ бывало,
Хоть чужды стали мы страстямъ земнымъ;
Его одно созданіе плѣняло,
Когда тоска Гарольда грудь терзала,--