Безумья, счастья -- ей открылась въ этомъ,
И освятила поцѣлуй въ уста
Пылавшія, который былъ съ разсвѣтомъ
Ему всегдашнимъ дружескимъ привѣтомъ
И чистотою разжигалъ въ немъ пылъ;
Но наслаждаясь и томясь запретомъ,
Онъ каждаго въ толпѣ счастливѣй былъ --
Владѣющаго тѣмъ, что страстно полюбилъ.
LXXX.
Всю жизнь свою онъ бился неуклонно