Когда иду по улицамъ Феррары,
Что широки, но поросли травой,
Мнѣ кажется, что злыхъ проклятій чары
Родъ Эсте наложилъ на городъ свой.
Тамъ -- прихотью тирановъ вѣковой --
Являлся онъ то палачемъ суровымъ,
То другомъ всѣхъ избранниковъ -- съ главой
Увѣнчанною тѣмъ вѣнкомъ лавровымъ,
Что Данте первому достался въ вѣкѣ новомъ.
XXXVI.