Не горестно ль, что цѣпью рабства скованъ
Тотъ свѣтлый край? Лишь сибаритъ одинъ,
Поклонникъ ярый комфорта и лѣни,
Не знаетъ, какъ отраденъ дальній путь.
Не мало намъ даритъ онъ наслажденій,
Глубокихъ думъ и новыхъ впечатлѣній;
Какъ свѣжій воздухъ горъ живитъ больную грудь.
XXXI.
Ужъ Чайльдъ-Гарольдъ вершинъ не видитъ снѣжныхъ
Высокихъ горъ, что скрылись безъ слѣда,