Стр. 96. Строфа XXXII.
"Контрастъ между непрерывною творческою дѣятельностью природы и невозвратною смертью побуждаетъ Байрона подвести итоги побѣды. Сѣтующему тщеславію онъ бросаетъ въ лицо горькую дѣйствительность несомнѣнныхъ утратъ. Эта пророческая нота -- "гласъ вопіющаго въ пустынѣ",-- звучитъ въ риторическихъ фразахъ Байрона, обращенныхъ къ его собственному поколѣнію". (Кольриджъ).
Стр. 96. Строфа XXXIII.
Когда въ осколки зеркало разбито,
Въ нихъ тотъ же отражается предметъ.
Сравненіе заимствовано изъ "Анатоміи меланхоліи" Бертона, о которой Байронъ говорилъ: "Вотъ книга, которая, по моему мнѣнію, чрезвычайно полезна для человѣка, желающаго безъ всякаго труда пріобрѣсти репутацію начитанности". Бертонъ разсуждаетъ объ обидахъ и о долготерпѣніи: "Это -- бой съ многоглавой гидрой; чѣмъ больше срубаютъ головъ, тѣмъ больше ихъ выростаетъ; Пракситель, увидѣвъ въ зеркалѣ некрасивое лицо, разбилъ зеркало въ куски, но вмѣсто одного лица увидѣлъ нѣсколько, и столь же некрасивыхъ; такъ и одна нанесенная обида вызываетъ другую, и вмѣсто одного врага является двадцать".
"Эта строфа отличается богатствомъ и силой мысли, которыми Байронъ выдается среди всѣхъ современныхъ поэтовъ, множествомъ яркихъ образовъ, вылившихся сразу, съ такою легкостью и въ такомъ изобиліи, которое писателю болѣе экономному должно показаться расточительностью, и съ такою небрежностью и неровностью, какія можно видѣть только у писателя, угнетаемаго богатствомъ и быстротою своихъ идей". (Джеффри).
Стр. 96. Строфа XXXIV.
Такъ возлѣ моря Мертваго плоды,