Фріульскія горы -- отроги Альповъ, лежащіе къ сѣверу отъ Тріеста и къ сѣв.-востоку отъ Венеціи; ихъ можно видѣть съ Лидо.
"Заключающееся въ этой строфѣ описаніе можетъ показаться фантастическимъ или преувеличеннымъ тому, кто никогда не видѣлъ восточнаго или итальянскаго неба; но здѣсь лишь буквально и едва ли съ достаточною яркостью изображенъ одинъ августовскій вечеръ (18-го числа), видѣнный авторомъ во время поѣздки верхомъ вдоль береговъ Бренты, близъ Ла-Миры". (Прмеч. Байрона).
Стр. 130. Строфа XXVIII.
Еще струится солнечное море
И заливаетъ высь Ретійскихъ горъ.
Ретійскія горы лежатъ на западъ отъ Венеціи.
Любуясь тихой Брентой...
Брента беретъ начало въ Тиролѣ и, протекая мимо Падуи, впадаетъ въ лагуну у Фузины. Мира или "Ла-Мира", гдѣ Байронъ провелъ лѣто 1817 г. и опять былъ въ 1819, лежитъ на Брентѣ, въ шести или семи миляхъ отъ лагуны.
Стр. 131. Строфа XXX.
Ср. "Историч. Прим.", VIII. Аббатъ де-Садъ, въ своемъ сочиненіи: "Mémoires pour la vie de Pétrarque" (1767), утверждалъ, основываясь на документальныхъ данныхъ, что упоминаемая въ сонетахъ Лаура, урожденная de Noves, была женою его предка, Гуго де-Сада, и матерью многочисленнаго семейства. "Гиббонъ, говоритъ Гобгоузъ, назвалъ мемуары аббата "трудомъ любви" и слѣдовалъ имъ съ довѣріемъ и удовольствіемъ"; но поэтъ Джемсъ Битти, въ письмѣ къ герцогинѣ Гордонъ отъ 17 августа 1782 г., назвалъ ихъ "романомъ", а въ позднѣйшее время "одинъ остроумный шотландецъ" (Александръ Фрэзеръ Тайтлеръ, лордъ Удоусли, въ "Историческомъ и критическомъ очеркѣ жизни и характера Петрарки", 1810) вновь возстановилъ "старинный предразсудокъ" въ пользу того, что Лаура была дѣвушка. Гобгоузъ, повидимому, раздѣляетъ мнѣніе этого "остроумнаго шотландца", хотя его примѣчаніе нѣсколько двусмысленно. Новѣйшій историкъ итальянской литературы, д-ръ Гарнеттъ (1898), не пытаясь окончательно разрѣшить "нескончаемый споръ", признаетъ документальныя доказательства аббата большею частью лишенными значенія и, основываясь на содержаніи сонетовъ и діалога и на фактахъ изъ жизни Петрарки, засвидѣтельствованныхъ его перепиской (полное собраніе писемъ Петрарки издано Джузеппе Фракассетти въ 1859 г.), склоняется къ тому мнѣнію, что препятствіемъ къ браку поэта съ Лаурою служило не то, что она была замужемъ, а то, что онъ принадлежалъ къ духовному званію. Впрочемъ, въ отношеніи одного изъ "документальныхъ свидѣтельствъ" аббата, а именно -- завѣщанія Лауры де-Садъ, д-ръ Гарнеттъ допускаетъ, что если бы это завѣщаніе было предъявлено и подлинность его доказано, то одного совпаденія даты этого документа, 3 апрѣля 1348 г., съ датою одной рукописной замѣтки Петрарки,-- 6 апрѣля того же года, гдѣ упоминается о смерти Лауры, достаточно было бы для того, чтобы оправдать теорію аббата и "оградить ее отъ всякихъ возраженій".