Витторе Пизани, потерпѣвшій въ 1354 г. пораженіе при Портолонго и нѣсколько лѣтъ спустя въ еще болѣе рѣшительномъ сраженіи при Полѣ съ генуэзцами, былъ отозванъ венеціанскимъ правительствомъ и заключенъ въ тюрьму. Обвинители требовали для него смертной казни, но верховный судъ ограничился только тюремнымъ заключеніемъ. Въ то время, когда Пизани отбывалъ это незаслуженное наказаніе, сосѣдняя съ Венеціей Кіоза, съ помощью Падуанскаго синьора, захвачена была Петромъ Доріа. {См. выше, прим. VI.} При вѣсти объ этомъ несчастіи забили въ набатъ въ большой колоколъ на колокольнѣ св. Марка; народъ и солдаты съ галеръ были призваны для отраженія наступавшаго непріятеля, но заявили, что не сдѣлаютъ ни шагу, если Пизано не будетъ освобожденъ и поставленъ во главѣ войска. Тотчасъ же созванъ былъ верховный совѣтъ; узникъ былъ приведенъ въ засѣданіе, и дожъ Андреа Контарнни сообщилъ ему о требованіяхъ народа и государства, видѣвшихъ единственную надежду на спасеніе въ его усиліяхъ и теперь умолявшихъ его забыть о причиненной ему обидѣ. "Я безъ жалобы подчинился вашему приговору", отвѣчалъ великодушный республиканецъ; "я терпѣливо переносилъ страданія заточенія, потому что былъ ему подвергнутъ по вашему приказу: теперь не время разбирать. насколько я его заслуживалъ: вѣроятно, оно было нужно для блага республики, всѣ рѣшенія которой всегда мудры. Смотрите на меня, какъ на человѣка, готоваго пожертвовать жизнью ради спасенія своего отечества". Пизани былъ назначенъ главнокомандующимъ, и его стараніями, вмѣстѣ съ Карло Дзено, венеціанцы вскорѣ снова пріобрѣли перевѣсъ надъ своими соперниками на морѣ.
Итальянскія республики были не меньше неблагодарны къ своимъ гражданамъ, чѣмъ греческія. Свобода какъ здѣсь, такъ и тамъ, была, повидимому, достояніемъ національнымъ, а не личнымъ, и, не взирая на хваленое "равенство передъ закономъ", въ которомъ одинъ древній греческій писатель видѣлъ существенное отличіе между своими соотечественниками и варварами {См. послѣднюю главу II-й книги Діонисія Галикарнасскаго.}, охрана нравъ согражданъ, повидимому, никогда не была главною задачею древнихъ республикъ. Этому міру былъ еще неизвѣстенъ очеркъ автора "Итальянскихъ Республикъ", въ которомъ такъ остроумно указано различіе между свободою древнихъ государствъ и значеніемъ этого понятія въ болѣе удачной англійской конституціи. Какъ бы то ни было. итальянцы, переставъ быть свободными, со вздохомъ оглядывались назадъ, на эти смутныя времена, когда каждый гражданинъ могъ возвыситься до участія въ верховномъ правительствѣ, и никогда не могли вполнѣ оцѣнить преимуществъ монархіи. Спероне Сперони, на предложенный Францискомъ-Маріей II, герцогомъ Роверскимъ. вопросъ: "что предпочтительнѣе -- республика или монархія, правленіе болѣе совершенное, но непрочное, или менѣе совершенное, но за то и менѣе подверженное перемѣнамъ?" отвѣчалъ: "Наше счастіе слѣдуетъ измѣрять его качествомъ, а не продолжительностью", и прибавилъ, что онъ предпочитаетъ жить одинъ день, но по-человѣчески, чѣмъ жить сто лѣтъ, но подобно животному, дереву или камню. Этотъ отвѣтъ почитали и называли великолѣпнымъ до послѣднихъ дней итальянскаго порабощенія {"Е intorno alla inagnifica lisposta", etc Serassi, Vita del Tasso, lib. III, p. 149, tom. II, edit. 2, Bergamo.}.
XX.
Вѣнецъ Петрарки.
Петрарки лавръ чужбиною взрощенъ.
(Строфа LVII).
Флорентинцы не воспользовались короткимъ пребываніемъ Петрарки въ ихъ городѣ, въ 1350 г., для того, чтобы отмѣнить декретъ о конфискаціи имущества его отца, который былъ изгнанъ вскорѣ послѣ изгнанія Данте. Его вѣнецъ ихъ не поразилъ. Но когда, въ слѣдующемъ году, они пожелали воспользоваться его содѣйствіемъ для учрежденія своего университета, тогда они раскаялись въ своей несправедливости, и Боккаччіо былъ посланъ въ Падую, чтобы уговорить лавреата оставить свою скитальческую жизнь и переселиться въ родной городъ, гдѣ онъ могъ бы окончить "вою сбезсмертпую" Африку и, получивъ назадъ все свое состояніе, пользоваться уваженіемъ всѣхъ классовъ своихъ согражданъ. Они засвидѣтельствовали передъ нимъ такое высокое мнѣніе, объ его сочиненіяхъ и учености, которое онъ могъ бы оцѣнить по достоинству: они называли его славою своей родины, говоря, что онъ всегда былъ имъ дорогъ, а теперь сталъ еще дороже, и прибавляли, что если что-нибудь въ ихъ посланіи ему не поправится, то ему слѣдуетъ къ нимъ возвратиться хотя бы только затѣмъ, чтобы исправить ихъ слогъ {"Accingiti innoltre, se ci è lecito ancor l' esortarti а compire l' immortal tua Africa... Se ti avviene d' incontrare nel nostro stile cosa che ti dispiaccia, cio debb' essere un altro motivo ad esaudire i desiderj della tua patria". Storio della Lett. Ital. tom. v. par. i. lib. i. pag. 76.}. Петрарка, повидимому, сначала благосклонно отнесся къ этой лести и къ настояніямъ своего друга, но въ концѣ концовъ, все-таки не вернулся во Флоренцію и предпочелъ паломничество къ могилѣ Лауры и подъ тѣнь Воклюза.
XXI.
Боккаччіо.
Ей завѣщалъ Боккаччіо свой прахъ.