Спокойная строгость леди Аделины не ограничивалась одной ея подругой, чья добрая слава, по ея мнѣнію, должна была во всякомъ случаѣ пострадать передъ судомъ потомства, если она только не успѣетъ спохватиться во-время. Жуанъ также подвергся въ ея глазахъ строгому осужденію, къ которому, впрочемъ, въ душѣ ея примѣшивалась значительная доля самаго чистаго сожалѣнья. Её искренно трогала его неопытность, а также и его юность: она была старше его цѣлыми шестью недѣлями.
LII.
Это сорокадневное старшинство -- и, притомъ, въ тотъ возрастъ, когда дамы не боятся говорить о своихъ лѣтахъ, о которыхъ, впрочемъ, можно всегда узнать изъ таблицы пэровъ и списка знатныхъ рожденій -- это старшинство, повторяю, давало ей право на материнское участіе въ воспитаніи молодого джентльмена, хотя она и была ещё очень далека отъ тѣхъ роковыхъ лѣтъ, которыя въ лѣтосчисленіи женщины совмѣщаютъ въ себѣ всю ея жизнь.
LIII.
Срокъ этотъ можно опредѣлить приблизительно тридцатью годами, или, лучше, двадцатью семью, потому-что я никогда не видалъ женщины, даже самой строгой относительно хронологіи и добродѣтели, которая бы рѣшилась объявить себя старше этихъ лѣтъ по крайней мѣрѣ до той поры, пока она ещё можетъ казаться молодой. О, время! скажи, почему не остановишься ты въ своёмъ полётѣ? Твоей ржавой косѣ, право, слѣдовало бы остановиться въ своей неустанной работѣ. Остановись же хотя затѣмъ, чтобъ её поточить; коси ровнѣе и не торопясь, хотя бы только для того, чтобы поддержать репутацію хорошаго косца.
LIV.
Но Аделина была ещё далеко отъ этого зрѣлаго возраста, зрѣлость котораго приноситъ съ собой одну горечь. Не годы, но опытность сдѣлала её благоразумной. Она видѣла свѣтъ и испытала многое, какъ я это уже заявилъ, не помню только на которой страницѣ. Муза моя не любитъ возвращаться назадъ, какъ это вы, вѣроятно, имѣли случай замѣтить не разъ. Вообще, чтобъ опредѣлить года Аделины, я вопрошу васъ вычесть изъ двадцати семи шесть -- и тогда вы получите точное число.
LV.
Въ шестнадцать лѣтъ она кончила воспитаніе и выѣхала въ первый разъ въ свѣтъ, причёмъ произвела совершенный переполохъ во всёмъ обществѣ графскихъ коронъ. Въ семнадцать -- свѣтъ всё ещё оставался очарованнымъ этой новой Венерой, вышедшей изъ сверкавшаго океана. Въ осьмнадцать -- хотя за ней по-прежнему увивалась цѣлая свита несчастныхъ жертвъ -- она согласилась, наконецъ, создать новаго Адама, то-есть того, кого называютъ "счастливѣйшимъ изъ смертныхъ".
LVI.