"Даже устрица можетъ быть несчастлива въ любви" {Выраженіе Шеридана.} -- а почему? потому-что она проводитъ въ своей скорлупѣ праздную жизнь и томится подъ водой вздохами, какъ монахъ въ своей кельѣ. Кстати о монахахъ! Ихъ набожность оказывается иной разъ очень плохимъ оружіемъ противъ праздности, такъ-какъ эти цвѣтки католической церкви бываютъ чрезвычайно способны пойти въ сѣмя.
LXXXII.
О, Вильберфорсъ, человѣкъ, озарённый чёрною славой, чьи заслуги выше всякихъ пѣсенъ и похвалъ! Ты низвергъ во прахъ громаднаго идола и заслуживаешь быть прозваннымъ нравственнымъ африканскимъ Вашингтономъ. Но тебѣ остаётся совершить ещё кое-что -- въ одинъ прекрасный лѣтній вечеръ -- для возвращенія кое-какихъ правъ другой половинѣ человѣческаго рода: ты освободилъ чёрныхъ -- теперь запри бѣлыхъ.
LXXXIII.
Запри плѣшиваго побѣдителя! спровадь его, вмѣстѣ съ двумя товарищами, куда-нибудь въ Сенегалъ! внуши имъ, что соусъ къ гусынѣ и соусъ къ гусаку -- одинъ и тотъ же соусъ. Запри и спроси, какъ имъ нравится жить въ неволѣ? Запри всѣхъ этихъ огненныхъ саламандръ, глотающихъ огонь даромъ, такъ-какъ жалованье ихъ очень не велико! Запри, наконецъ -- не короля -- нѣтъ -- а его павильонъ, потому-что иначе онъ обойдётся намъ ещё разъ въ милліонъ! {Китайскій павильонъ короля Георга IV, въ Брайтонѣ, въ которомъ онъ часто проводилъ время съ леди Конингамъ.}
LXXXIV.
Запри весь остальной міръ и выпусти на свободу обитателей Бэдлама; послушайся моего совѣта -- и ты увидишь, къ крайнему своему удивленію, что дѣла будутъ идти совершенно тѣмъ же порядкомъ, какъ шли до-сихъ-поръ, подъ руководствомъ -- soi-disant -- здравомыслящихъ людей. Я могъ бы легко доказать моё предположеніе, еслибъ родъ людской имѣлъ хоть каплю здраваго смысла; но до-тѣхъ-поръ, пока этотъ point d'appni не найденъ, я поступаю какъ Архимедъ, то-есть оставляю землю на прежнемъ мѣстѣ {Доказывая Гіерону, что можно данною силою двигать всякую массу, какъ бы она ни была велика, Архимедъ утверждалъ, что онъ повернётъ земной шаръ, если укажутъ ему мѣсто, гдѣ бы онъ могъ укрѣпить рычагъ.}.
LXXXV.
У нашей прекрасной Аделины былъ тотъ недостатокъ, что сердце ея оставалось незанятымъ, хотя это было великолѣпное помѣщеніе. Обращеніе ея было одинаково ровно со всѣми, нотой у-что до-сихъ-поръ никто ещё не постучалъ въ двери ея сердца достаточно энергично. Души слабыя увлекаются и падаютъ легко именно потому, что онѣ слабы; но за-то если энергическій духъ самъ начнётъ работать на свою погибель, то падаетъ съ громомъ и трескомъ, какъ подъ ударомъ землетрясенья.
LXXXVI.