Это странно, но вѣрно, потому-что правда всегда странна -- гораздо страннѣе, чѣмъ вымыселъ. О, если бы её можно было высказать!-- какъ много выиграли бы романы отъ этой замѣны. Тогда весь міръ показался бы намъ совершенно другимъ, а порокамъ и добродѣтелямъ пришлось бы весьма часто мѣняться ролями! Еслибъ дѣйствительно отыскался Колумбъ такого нравственнаго міра и показалъ людямъ антиподовъ ихъ душъ, то этотъ, открытый имъ міръ, не имѣлъ бы и тѣни подобія съ прежнимъ.
CII.
Сколько "большихъ пещеръ и безплодныхъ пустынь" {Слова Отелло (дѣйствіе I, сцена 3): "Говорилъ "
Ему о томъ, что мнѣ встрѣчать случалось
Во время странствій: о большихъ пещерахъ
Безплоднѣйшихъ пустыняхъ..." } открылось бы тогда въ человѣческой душѣ! Какія ледяныя горы увидѣли бы мы въ сердцахъ сильныхъ міра, съ эгоизмомъ въ центрѣ, вмѣсто полюса! Какими антропофагами оказались бы девять десятыхъ изъ тѣхъ, кому суждено управлять государствами! Наконецъ, если бы только назвать вещи ихъ настоящими именами, то самъ Цезарь устыдился бы своей славы.
ПѢСНЬ ПЯТНАДЦАТАЯ.
I.
Увы! всё то, что я хотѣлъ сказать, ускользаетъ изъ моей памяти; но что бы я ни сказалъ -- всё будетъ одинаково кстати и исполнено надеждъ и воспоминаній, точно ни что не мѣшало свободному теченію моихъ мыслей. Вся наша жизнь состоитъ изъ междометій: "о! или "ахъ!" выражающихъ горе или радость, или "ха! ха!" или "ба!" или зѣванья, или, наконецъ, "тьфу!" -- самаго искренняго изъ всѣхъ.
II.